Журнал "Фокус"


Поэт и переводчик Наталья Бельченко рассказала Фокусу о том, чем Польша отличается от Украины, о конфликте национальной памяти между нашими странами и вкладом в него России, а также о том, как поляки относятся к украинцам

Наталья Бельченко - поэт и переводчик. Родилась в Киеве, окончила филфак Киевского национального университета им. Т. Г. Шевченко, работала в Институте языкознания имени А. А. Потебни НАН Украины, с 2005-го - литредактор журнала "ШО". Её стихи были переведены на английский, болгарский, голландский, корейский, немецкий, польский, литовский и французский языки. Сама она занимается переводами на русский и украинский. Лауреат литературных премий Хуберта Бурды (Германия, 2000), имени Николая Ушакова Национального союза писателей Украины (2006), имени Леонида Вышеславского "Планета поэта" (2014), переводческой премии "Метафора" (2014), Международного конкурса на лучший перевод поэзии Виславы Шимборской на русский, белорусский и украинский языки (Польша, 2015).

В этом году с февраля и до конца июля Наталья Бельченко участвовала в Gaude Polonia - стипендиальной программе министра культуры и национального наследия Республики Польша.

Чем Польша отличается от Украины?

- Сразу скажу, что Польша для меня была своего рода праздником, выходом из рутины. Тут я занималась любимым делом: переводами и стихами. Поэтому замечала в повседневной жизни преимущественно хорошее. В частности, то, что постоянно финансируются культурные проекты, какие-то мелочи радуют на каждом шагу, всё делается ради удобства, происходит не вопреки, а благодаря. Как-то не суетно и с достоинством идёт жизнь. Невероятно красивые и ухоженные пожилые польские женщины...

В Варшаве, разрушенной на 80-85% во Вторую мировую и уникально отстроенной, всюду знаки памяти, очень острая память о Варшавском восстании, о восстании в еврейском гетто. Конечно, там тоже не всё однозначно, но не сравнить с последствиями воздействия советской историографии, переизбытком лжи, с одной стороны, и недавним перекодированием многих символов - с другой.

Собственно, я и начинала узнавать Варшаву через ощущение военных трагедий - ходила на экскурсии по Муранову (район бывшего гетто), кладбищу Повонзки. Поэтому мне ещё предстояло примирить это болезненное знание с образом современной Варшавы. Киев же был для меня данностью, и его военное прошлое меня волновало (ходила по дотам Киевского укрепрайона, в Бабий Яр ещё с Александром Анисимовым, на Лютежский плацдарм, на Трахтемиров), но лишь как часть открытой мне сущности города. А Варшава на уровне каких-то флюидов и сейчас видится мне не вполне оправившейся от того горя. И ещё: в Люблине в Майданек можно просто поехать на автобусе, как у нас в Бабий Яр. Такая поездка - опыт встраивания в твою жизнь несоизмеримого по страданию фрагмента чужой жизни. И слияние с человечеством - как ни парадоксально, путь этот полнее всего проходится на тех гектарах Майданека.

"Как выяснилось, много документов по волынским событиям оказалось в Москве, и теперь вбрасываются материалы, проверить подлинность которых невозможно"

Ещё несомненное отличие польской повседневности от нашей - доверие. Как-то не предполагается, что ты можешь обмануть. В метро вообще нет никаких "тётенек", для удобства людей с ограниченными возможностями или велосипедистов приоткрыта дверца, в которую, минуя турникеты, теоретически может пройти любой. Действителен ли билет, могут проверить сотрудники на платформе. За всё время моего пребывания это было всего пару раз. Никто ни за кем по платформе не гоняется, но штрафы высокие.

Людей с палочками или в инвалидных колясках довольно много, потому что везде есть пандусы, автобусы и трамваи практически все с низким полом, и те, кто у нас сидит дома, в Польше без особых сложностей ездит по городу.

Есть сеть городских велосипедов "Ветурило" (кстати, название из языка эсперанто, изобретатель которого, Заменхоф, жил на Муранове). Очень удобная система - множество станций, первые двадцать минут бесплатно, потом снимается злотый. Поэтому на счету всегда должно быть не меньше десяти злотых. Но обычно успеваешь пересесть на следующей станции. Всюду удобные велосипедные дорожки, порой не менее оживлённые, чем проезжая часть.

Какие ещё Польша оставляет впечатления?

- Много было поддержки людей, такой важной в первое время жизни в новом городе. А открываешь сайт W Warszawie za darmo - и глаза разбегаются. Ощущение такое, словно всё здесь происходит ради меня. Это не означает, что посещаешь только бесплатные мероприятия, но разнообразие и уровень бесплатных мероприятий настолько высоки, что если не интересуешься чем-то исключительно специальным, можно посещать, скажем, высококлассные концерты симфонической музыки просто так. Я пристрастилась слушать музыку - за всю жизнь столько не слушала Шопена и музыкальную классику, как за эти несколько месяцев.

Поляки невероятно креативны. В одном из скверов установлены низенькие, не выше пня дерева, памятные знаки людям разных стран, отстаивавшим справедливость, - Петру Григоренко, Наталье Горбаневской, Нельсону Манделе, Анне Политковской и многим другим. Называется это "Сад Справедливых". Думаю, что и нашей стране не помешал бы такой сквер.

В городских парках попадаются дивные арт-объекты или устройства, например, для извлечения звуков различной тональности: из камня, металла и т. п. Также в День защиты детей в городском наземном транспорте некоторые остановки объявлялись детскими голосами. Невозможно было не улыбнуться.

И ещё немного о детях. В музеях и парках множество экскурсионных групп, состоящих из детсадовцев. Для них устраивают разнообразные интерактивные занятия, никто из участников не скучает. В Национальном музее целый штат сотрудников, которые придумывают и реализовывают программы для малышей, беременных, даже слепых. Благодаря тому, что одна из стипендиаток, София Рябчук, осуществляла свой проект в Национальном музее, мы узнали, как это происходит. Дети создали в музее свою экспозицию, и был издан каталог не только выставки, но и процесса её создания. А чтобы понять, каково слепому ориентироваться в музее, сотрудники попробовали перемещаться по нему с завязанными глазами. Это к вопросу об отличиях между нашими странами, в частности в музейном деле. В Польше не считают, что детям рано знакомиться с классическим искусством, им просто объясняют произведения на доступном возрасту уровне.

Как поляки относятся к украинцам и Украине - как к меньшим братьям, жертвам России, гастарбайтерам или ещё как-то?

"В Люблине в Майданек можно просто поехать на автобусе, как у нас в Бабий Яр. Такая поездка - опыт встраивания в твою жизнь несоизмеримого по страданию фрагмента чужой жизни. И слияние с человечеством"

- По-моему, мало кто из поляков мыслит узкими определениями, разве что любители вешать ярлыки. Можно предположить, что неоднозначное отношение будет к преподавательнице литературы, которая работает уборщицей. Встретила даже человека, который утверждал, что сделал карьеру, потому что украинец. В Польше много студентов-украинцев, людей с хорошим образованием. Думаю, что в области культуры всё происходит на равных. Так, философ, переводчик, публицист из Симферополя Антон Марчинский, который выпустил со мной на Польском радио передачу "Переклад і поезія", подарил мне свою философскую книгу, написанную на польском, - "Тело/Мистика. Введение в онтологию телесности". Постоянно проходят выставки современного искусства, концерты, театральные постановки, созданные украинцами. Польское искусство очень восприимчиво. А президент польского Пен-клуба Адам Поморский делает масштабную антологию украинской поэзии на польском. Одних только стихотворений Владимира Свидзинского он перевёл шестьдесят! Адам Поморский - переводчик с абсолютным слухом, и такая антология - огромное событие. Оно как раз и отражает необходимость познания поляками украинцев и как нельзя лучше способствует этому.

Опасались ли поляки безвиза с Украиной, шквала мигрантов и заробитчан? Что писала по этому поводу польская пресса, как высказывались в разговорах поляки?

- Конечно, кто-то опасался. Но Польша официально подтвердила, что украинцы могут приезжать на работу без виз. Таким образом, Польша является единственной страной Шенгенской зоны, чьё законодательство предполагает, что люди, не являющиеся гражданами Евросоюза, но с биометрическим паспортом, имеют право на работу, если оформят дополнительные документы уже на месте трудоустройства.

В последнее время - может быть, потому что мы стали ближе - вскрылись многие болезненные проблемы украинско-польской истории. Как поляки на это реагируют? Став ближе, теперь мы отдаляемся друг от друга?

- Трудно переоценить польскую поддержку во время последнего Майдана. Хотя я слышала мнение, что такое подталкивание к активным действиям не пошло нам на пользу и было бы лучше покориться...

Не думаю, что мы слишком отдалимся. Уж очень многое нас связывает. Но, как называют его в польской прессе, "конфликт политик памяти" - налицо. Вот недавно министр иностранных дел Польши Витольд Ващиковский в интервью изданию wPolityce сказал, обращаясь к Украине: "С Бандерой в Европу вы не войдёте". В то же время, по мнению известного польского историка Павла Махцевича, "с польской стороны не хватает понимания", что антисоветская борьба УПА является неотъемлемой частью традиции украинской государственности и должна быть частью исторической политики современного украинского государства и что "полякам не мешало бы также больше знать"о том, какую политику по отношению к украинцам проводила Польша в 1930-е, а единственным рецептом, как сблизить противоположные взгляды на проблемные места в истории наших стран, могут быть только интенсивные польско- украинские контакты, дискуссии историков, переводы книг, показы и обсуждения исторических фильмов.

Кстати о них. Какова реакция поляков на фильм "Волынь" - антиукраинский, по мнению многих?

- Слышала мнение об этом фильме как о провокации. А также просто эмоциональные отзывы как о фильме очень тяжёлом, с трудом выносимом для просмотра.

Что касается самой темы "Волыни", то в одной из украинских статей (вышедшей ещё до фильма), где анализируется конфликт национальной памяти между Польшей и Украиной, говорится, что в польском государственном Институте национальной памяти работает более двух тысяч профессионалов и он хорошо финансируется, открывает музеи, разрабатывает учебные программы, издаёт книги, даже выпускает настольные игры для детей, а в нашем аналогичном институте работают несколько десятков человек, бюджет - несколько десятков миллионов гривен. Кстати, в прошлом году вышел совместный польско-немецкий учебник истории, на разработку которого ушло десять лет, а польско- украинского до сих пор нет. Зато ещё в 2002-м Россия чуть не навязала нам свой аналогичный российско-украинский, что закончилось большим скандалом.

И, к слову, как выяснилось, много документов по волынским событиям оказалось в Москве, и теперь вбрасываются материалы, проверить подлинность которых невозможно.

Наши видят в нападениях на польские консульства во Львове и Луцке, вандализме с польскими памятниками в Западной Украине российский след. А что думают сами поляки?

- В Польше тоже так думают. Комментируя нападение на консульство в Луцке, глава Бюро национальной безопасности Польши Павел Солох сказал, что это "без сомнения провокация" - в общем контексте агрессии России против Украины. И другой польский политик, депутат Европарламента Михал Каминский, тоже не исключает российскую провокацию, поскольку, по его мнению, российская агентура есть везде и, кроме того, "крайний польский национализм и крайний украинский национализм часто финансируются прямо из Москвы". Он припомнил также, что в период его работы в канцелярии президента Леха Качиньского приходили материалы, из которых следовало, что одна из целей российской политики - поссорить поляков и украинцев.

Прислушиваются ли поляки к российской пропаганде?

- Уверена, здравомыслие преобладает. Тем, кто считает, будто Крым всегда был российским, напоминают, что разделённая между Россией и Польшей Восточная Пруссия в любой момент может стать поводом для не менее "справедливых"претензий.

"Тем, кто считает, будто Крым всегда был российским, охотно напоминают, что разделённая между Россией и Польшей Восточная Пруссия в любой момент может стать поводом для не менее "справедливых"претензий"

Но борьба с российской пропагандой ведётся. В Польше уже некоторое время работает группа волонтёров-аналитиков, раскрывающая суть деятельности российской "пятой колонны"в Польше. А совсем недавно, в начале июля, против российской дезинформации стал действовать польский отдел международного проекта StopFake.org.

Если ещё сильнее заострить: пол-Украины было под Польшей, половина - под Россией; могут ли на этом основании Польша и Россия найти общий язык?

- Думаю, что только на уровне маргинальных радикальных формирований, популяризирующих идею возвращения Kresów Wschodnich, - организаций, нередко финансируемых из Москвы.

Ведь и Польша была под Россией. Кроме того, слишком свежа память о советском беспределе. Я жила возле сквера Matki Sybiraczki, где находится памятник польским гражданам, замученным на востоке, и жертвам советской агрессии 1939 года. Железнодорожный вагон-платформа густо заполнен крестами (есть также еврейское и мусульманское надгробия), а к нему ведут укрупненные шпалы - сорок одна, и на каждой названия мест гибели: лагеря, места казней, поля битв. Трудно поверить, что после такого опыта Польша станет связываться с Россией.

А каково отношение к Америке? Вот в Германии на бытовом уровне сильны антиамериканские настроения. А в Польше?

- Антиамериканские высказывания слышала только от человека, который считает, что нам следовало не дразнить Россию и не трогать Януковича. Антиамериканскость эта была отчасти в контексте мысли, что и Америка, и Европа (Польша в том числе) сыграли неблаговидную роль в подстрекательстве Украины к активным действиям, что, дескать, не будь такой "поддержки", всё бы улеглось, не привело к столь страшным последствиям.

Чего ждать в отношениях между нашими странами? Обострения, потепления?

- Я надеюсь на позитивный ход событий. Во всяком случае, коль скоро людей, симпатизирующих Украине, интересующихся Украиной, - большинство. И литература может способствовать этому. Я сама не раз ощущала этот доброжелательный интерес - например, со стороны слушателей во время литературной встречи со мной в Люблине.

Вот и украинский поэт и переводчик Остап Сливинский пишет, что украинские и польские писатели, "выпрыгнув из общей лодки, не стали в боевую стойку, угрожая друг другу кулаками", и что именно литература может сыграть "роль своеобразного амортизатора между различными "официальными"версиями национальной истории".

Ты поэт, а мы всё больше не о литературе. Что для тебя польская поэзия, какова она - по характеру и мировоззрению?

- В Польше сейчас преобладает нерифмованная поэзия. Интересно, что, даже создавая антологии украинской поэзии, некоторые современные переводчики отбирают в основном нерифмованную, так как, по их мнению, в переводе на польский наш силлабо-тонический стих выглядит достаточно архаично. Хотя польская поэтическая классика написана преимущественно в рифму. И я с радостью перевожу на украинский поэзию Ярослава Ивашкевича, который является автором завораживающих регулярных стихов наряду с белыми стихами и верлибрами (публикация этих переводов - на сайте Litcentr). Он родился в Украине, провёл здесь детство и юность, и украинские впечатления в немалой степени сформировали его как писателя. Известные польские поэты Болеслав Лесьмян, Юзеф Лободовский, Казимеж Вежинский, Зузанна Гинчанка также многое восприняли от Украины.

Как отразилось пребывание в Польше на твоём творчестве, появилась ли в нём польская тема?

- Да, частью моего проекта было написание текстов, основанных на польских впечатлениях. Я побывала на множестве экскурсий по различных районам Варшавы и по окрестностям, довольно неплохо изучила свой район Муранов и близко к сердцу приняла его историю. Потребовалось даже некоторое усилие, чтобы выпасть обратно, в современность. Здесь опубликована моя подборка, инспирированная Варшавой: http://maydan.drohobych.net/?p=51959. Вот одно из стихотворений оттуда, его планируют перевести на польский для публикации в украинско-польской поэтической антологии, которую собирается издать Украинский дом в Варшаве:

І так пригорнулося місто до рук, Як теплий щільник до бджолиних сполук.
Крізь мед, що відклався поволі, Руїни і кров проглядали на дні, І впала полуда у дні весняні Під промені сонячні голі.

Колись тут Муранівська площа була, А зараз будинки з бетону і скла, Але як за мушлею можна Пірнути і випливти за хвилеріз, У морок підземний невисохлих сліз, Хоча випливає не кожний.

Коли Umschlagplatz наковтавсь поколінь І виблював кількасоттисячну тінь, Щось луснуло в тверді і тиші.
І колій трамвайних замкнулись вуста, І Вісла блищала вже трохи не та, Бо вижив лиш найщасливіший.

Коли полетить невитравне крило Повз вулиці, котрих давно не було, Та ось повернулись до тями, Я вийду в квітневий незвіданий шал, Відчую бряжчання тих рейок і шпал І вип'ю як гість з хазяями.

Вообще благодаря этому полугодичному опыту наблюдения, сопереживания и творчества (и ученичества: возможности совершенствовать свои переводческие умения под руководством Адама Поморского, а также постигать живой польский язык в повседневности) я поняла, насколько мне не хватало такого видения для более богатой картины мира. Я недостаточно исследовала эту родственную, близкую культуру (хотя, увлекаясь краеведением, в последние годы ездила на экскурсии по местам, связанным с пребыванием поляков в Украине). И теперь налицо это ощущение несытости, потребности углубляться в язык и мировосприятие польского народа. Желание выйти на новый уровень, попасть в яблочко, и в переводе в том числе. Надеюсь, мне надолго хватит энергии, высвобожденной за эти месяцы, и некоего спокойного достоинства. И я благодарна тем людям и обстоятельствам, которые соучаствовали в этом чуде.

Фокус


Фото: newsroom.kh.ua

Последний стенд намеренно оставлен пустым, - "здесь может быть именно ваше открытие"

Сегодня, 29 августа, в Харькове состоялось открытие первого в Украине музея программного обеспечения и компьютеров.

Об этом сообщает Newsroom.

Более сотни технических устройств собрали всего трое харьковчан. Основную часть экспонатов последние четыре года собирал энтузиаст и коллекционер Александр Коваленко.

Сейчас в музее можно увидеть компьютер Apple II, созданный Стивом Возняком и Стивом Джобсом еще в 1977 году, первый коммерчески успешный ноутбук, 12- килограммовый Osborne 1, компьютер BBC для "повышения компьютерной грамотности", а также около десяти советских разработок 70-80-х годов и станцию, с помощью которой графические дизайнеры, например, создали магистра Йоду из "Звездных войн".

Создатели музея говорят, что формирование экспозиции еще не закончено - продолжаются поиски советской техники, а также создание отдельной выставки, посвященной развитию смартфонов.

Последний стенд энтузиасты намеренно оставили пустым, подписав его "Здесь может быть именно ваше открытие".

Напомним, Google и Минкультуры запустили 3D-туры по украинским музеям.

Фокус


Пару столетий назад украинские реки нельзя было представить без плавучих водяных мельниц. Они не только мололи зерно, но и объединяли людей разных национальностей и вероисповеданий

Коларово, городок на юго-западе Словакии, памятниками архитектуры не слишком богат. Костёл, барочная часовенка, чумной столб - такой же набор можно найти тут в любом городе. Туристов завлекают другим: на одном из рукавов Дуная зависла в стоячей воде плавучая мельница. Возраст её совсем не солидный: в 1965 г. последнюю действующую мельницу-старушку забрали из Коларова в музей в Мартине, а в 1980 г. власти решили, что надо построить новую. При мельнице действуют корчма и музей, летом проводятся мини- фестивали и работают эколагеря для школьников. Кулибин не успел

Украинские реки тоже видели немало таких дрейфующих трудяг. Но до наших дней не уцелела ни одна мельница - есть лишь воспоминания старожилов и архивные фотографии. Больше всего таких конструкций было в центре и на севере страны - на реках Горынь, Десна, Сейм, Припять и, конечно же, Днепр.

Пик их популярности - ХІХ век, хотя само явление гораздо старше. На Припяти подобная конструкция, стоящая на двух сваях, действовала как минимум с 1552 г. Есть упоминание о мельнице на Днепре в районе Черкасс, датированное 1666 г. Киевский Расписной список вспоминает о плавучей мельнице "на двух байдаках" (лодках) на Днепре под городом ещё в 1684 году. На фоне этих документов смешными выглядят попытки известного российского самоделкина Ивана Кулибина в конце XVIII века запатентовать наплавную мельницу как собственное изобретение.

К началу XVIII в. подобные мукомольни уже упомянуты на украинских землях не менее чем в 30 местах. Известно, что во время своего визита в Киев в 1745 г. императрица Екатерина ІІ потребовала перевести восемь плавающих конструкций на левый берег Днепра, к Трухановому острову.

Популярность подобных мобильных мукомолен понятна: они были простыми по своему строению. Подливные колёса устанавливались на сваи, лодки или плоты. Один или два жернова соединялись при помощи зубчатой передачи с главным зубчатым колесом - групповым приводом, который находился между жерновами и приводился в действие валом водяного колеса. Если плот, на котором устанавливали водяное колесо, был большим по размерам, мельницу устраивали в передней части плота.

Плавучие мельницы были популярны во Франции

Но самая распространённая конфигурация основы - это всё-таки две лодки с валом, на концах которого стояли водные колеса. Эти колёса состояли из двойных деревянных крестовин, соединённых между собой досками. Лодки или плот в основе мельницы крепили к берегу толстыми канатами или тросами. Если уровень воды в реке понижался, мельницу немного отпускали поплавать - поймать течение. Когда воды становилось больше, тросом подтягивали к берегу.

Плавучей основой могли служить плот, барки, лодки-байдаки (само слово "байдак"в ХІХ в. стало синонимом плавающей мельницы), паром, иногда просто бочки или даже сваи. Даже два крепких дубовых ствола могли справиться с задачей. Мельники против капитанов

С начала ХІХ в. имперские власти в Киеве всячески защищали и поощряли строительство наплавных мельниц на Днепре: в городе ощущался дефицит мукомольных предприятий. Когда в 1804 г. во время сплава леса по Днепру была повреждена плавающая мукомольня поверенного коммерческого советника Перетца, лесоторговцы были обязаны заплатить ему 23 рубля.

Кому такое понравится? Вот сплавщики леса и возмущались: понатыкали по всей реке своих мельниц, людям лес уже сплавлять негде! Но на их жалобу власти не отреагировали. В середине ХІХ в. лишь в околицах Киева мололи муку 19 наплавных мельниц, а всего в Киевской губернии их было около 130.

Но судоходство пошло в атаку. Мельницы мешали пароходам, и Днепровская пароходная компания требовала заменить все плавающие мукомольни на стационарные или вообще на ветряки. Требование отклонил киевский губернатор, аргументировав недопустимостью повышения цен на муку, которое неминуемо настанет, если вокруг города останутся только ветряки.

Компромисс всё же нашёлся: плавающие мельницы оставили, но только в местах, разрешённых местными судоходными начальниками и под присмотром полиции. Главным условием получения разрешения на работу наплавной мукомольни было обустройство её не на сваях, а на канатах - чтобы без проблем отодвинуть, если рядом появится пароход.

"Плавучей основой могли служить плот, барки, лодки-байдаки, паром, а иногда просто бочки"

Мир продлился всего несколько декад: в конце ХІХ в. согласно статье 363 Устава путей сообщения все мельницы, мешающие судоходству и не переведённые в указанное начальством место, могли быть разрушены без выплаты компенсации их хозяевам. Циркуляр от 11 января 1883 г. пояснял, что наплавные мельницы не могут устанавливаться на главных течениях рек; в местах, помеченных знаками судоходства; в местах разгрузки и погрузки пароходов, а также там, где ведомство путей сообщения ведёт работы.

Такое пренебрежительное отношение означало только одно: лодки-мельницы утратили монополию на киевскую муку. Техническая революция наступала им на пятки, в Киеве открывались всё новые паровые агрегаты, которые могли работать без силы ветра или воды. Храм всех религий

Большинство плавучих мини-предприятий продержалось в крупных городах до начала ХХ в. Но в провинции всё было по старинке. Так, в селе Кричильск в Сарненском районе Ровенщины подобная мельница плавала на подложенных бочках по реке Горынь до 1937 г. Около Хотина такие работали по крайней мере до конца 1950-х годов.

Немало похожих мельниц было на западе Украны: на Тисе, Пруте, Днестре. Их ставили в тех местах, где сила течения позволяла разгуляться: в Кострыжевке (сейчас Заставновский район Черновицкой обл.), Колодробке (Тернопольщина), у Хотина, Мельницы-Подольской и ещё много где. В этих краях их называли "водяками".

Точное их количество не узнает уже никто и никогда: зерна выращивали много, мельниц тоже надо было множество. Румынские источники упоминают цифру 1294, говоря об общем количестве мельниц в междуречье Днестра и Прута в 1817 г. Сюда, безусловно, входят и обычные водяные мельницы, и даже ветряки, но какую-то часть составляют и наплавные конструкции. Максимально много их было в начале ХХ в.: в 1900 г. в одном лишь Хотинском повете упоминается 598 мельниц разного типа. В 1919 г., после изнуряющей войны, осталось только 414.

Такие мельницы были для западноукраинских местечек едва ли не единственным местом, объединявшим представителей всех народностей, живущих в городке. Храмы и школы у каждой общины были свои, в магазины заглядывали только на несколько минут, а вот в очереди к мельнику могли простоять и несколько часов. В сезон мукомольни работали круглосуточно, а зимой, когда реки замерзали, их вытягивали на берег.

Жаль, что эта страница промышленной истории Украины ушла в небытие вместе с той водой, которая крутила лопасти наплавных мельниц.

Где увидеть плавучие мельницы

Упомянутая мельница в словацком Коларово - не единственный подобный объект в мире. С 1947 г. работает словацкая же мукомольня в Бабичеве. В немецком Миндене в земле Северный Рейн-Вестфалия тоже есть похожая, почти 300- летняя. Точная копия старинной венгерской конструкции на понтоне представлена в музее ветряков и мельниц в нижнесаксонском городе Гифхорне (Германия). Мистер Треш Уилл (Mr. Trash Wheel), "пожиратель мусора", работающий от солнечных батарей, чистит от пустых пластиковых бутылок и пакетов порт американского Балтимора. Туристическая аттракция - действующая на воде мельница в словенском Верзее. По Висле в 2013 г. проплыл через десяток польских городов "Бжджель" (B'zdziel) - современная версия наплавной мельницы ХІХ в. Подобные мукомольни были широко распространены и в Китае, и на Кавказе. О дунайских мельницах упоминал турецкий путешественник Эвлия Челеби в 1650 г.

А в Румынии, стране небогатой и аграрной, их и сегодня изредка используют в сёлах.

Фокус

UAmedia

ProEco - новостной мониторинг экологии Украины