Корреспондент ЮгЯлта провел один день в составе ялтинской бригады скорой помощи

11 октября, 17:00

В соцсетях нередко можно встретить обвинения и жалобы в адрес ялтинской
скорой помощи: то не приехали вовремя, то вообще отказались ехать, то
дозвониться им невозможно... И по любому случаю житель или гость нашего
города тут же начинает строчить в социальной сети гневное послание. Хотя в
большинстве тех постов, которые мне лично доводилось читать, нет ни имени
того, кто обращался в "скорую", ни даты, ни указания времени, когда с ним
или с его близкими что-то случилось, ни конкретных симптомов болезни, а
примерно так: "температура высокая поднялась, а они (скорая - от авт.) не
приехали", "мне было плохо, а они не захотели меня лечить" и кое-что еще в
таком же духе. Безусловно, есть и не анонимные сообщения, порой попадается
и откровенная ложь. Я не берусь судить, зачем люди это пишут, мне никогда
не узнать, что их толкает к этому, но вот самой увидеть, как работают врачи
скорой помощи - это я могу. Сказано - сделано, и в один из дней я
отправляюсь на дежурство с бригадой скорой помощи.

09-00 - Станция скорой помощи "Ялта"

По предварительной договоренности с главврачом скорой медицинской помощи
Сергеем Олиференко, приезжаю на станцию. Главврач занят, и пока я его
жду,рассматриваю собравшихся перед центральным входом и готовящихся на
выезд врачей. Большинство из них довольно молодые медики, они сидят на
лавочке, пьют кофе и разговаривают о работе, семье и маленькой зарплате. И
я отчетливо понимаю, что это такие же люди, как и мы с вами, с такими же
бытовыми заботами, у которых тоже наверняка иногда что-то и где-то болит.
Разница лишь в том, что на них лежит большая ответственность за здоровье и
даже жизнь горожан.

Освободившись, Сергей Олиференко представил меня "главному" в моей
фельдшерской линейной общепрофильной бригаде - фельдшеру Дмитрию
Балабанову. "Доктор Дима", как я стала его про себя называть, объясняет,
как мы будем сегодня работать, предлагает мне также надеть белый халат и
"назначает" меня "стажером". Во время всех выездов я нахожусь рядом и
смотрю, что делают врачи.

09.15 - Наш первый выезд.

"Доктор Дима" быстро сообщает: "Ребенок, высокая температура, улица
Крупской".

В карете скорой помощи меня сажают в кабину рядом с водителем Павлом
Авласовичем и медсестрой Натальей Романовой, чтобы я посмотрела, как
уступают дорогу карете скорой помощи. Машина срывается с места, и мы мчимся
к больному ребенку.

Доезжаем быстро, так как едем не в центр и пробок нет. По дороге
расспрашиваю водителя, уступают ли автомобилисты дорогу спецмашине?

"В основном, да, когда включаем сирену, дают проехать, хотя когда город
стоит в пробке, проехать все равно затруднительно - машинам просто некуда
свернуть, чтоб нас пропустить", - говорит Паша.

09.25 - На улице перед домом нас встречает отец ребенка, и мы поднимаемся в
квартиру. Маленький мальчик 3-х лет лежит в кровати, как говорит его мама,
температура у него с утра 39. Приехала семья из Санкт-Петербурга. Мама
решает взять на себя роль врача и тут же сама выдает диагноз: "Это,
наверное, солнечный удар. Мы вчера целый день провели на пляже". Доктор,
осматривая малыша, обращает внимание родителей на то, что не только больной
ребенок обгорел на солнце, но и у годовалой девочки, которая сидит на руках
у бабушки, также есть признаки солнечного ожога.

Доктор: "Вы знаете, сколько и в какое время с детьми можно находиться на
пляже"?

Мама ребенка: "Да, но ведь уже осень, поэтому мы целый день и провели на
море".

Доктор: "В Питере, может, и осень, а у нас по-прежнему лето и солнце очень
активное".

Мама: "Значит, это все-таки солнечный удар"?

Доктор: " Нет, это вирус - малыш простыл. В больничку поедем"?

Мама: "Нет, мы в больницу не хотим, а можно дома"?

Доктор: "Вам необходимо будет вызвать на дом врача для того, чтоб он
прописал лечение. Сейчас я вам рекомендую давать малышу противовирусные
препараты, обильное питье и, конечно, жаропонижающие средства". (Подробно
рассказывает, какие и с каким временным интервалом препараты можно давать
больному ребенку)

Мама: "А гомеопатию можно? Мы всегда гомеопатией лечимся".

"Да, температуру под сорок, тем более у ребенка, конечно, только
гомеопатией и лечат!" - так прямо и хотела сказать я женщине, но
сдержалась. Я же "стажер", стою, смотрю, молчу.

В свою очередь доктор очень терпеливо объясняет, что гомеопатия тут не
поможет, а сейчас малышу сделают укол, чтобы ему стало легче и упала
температура... Мама ребенка испуганно восклицает: "Это больно! Он не даст
делать укол!"

Я продолжаю поражаться сдержанности и терпению "доктора Димы".

Доктор: "Он маленький ребенок, вы сейчас его перевернете, подержите, а мы
быстренько сделаем укол, так надо, поверьте".

Пока медсестра Наталия делает укол, Дима берет у родителей полис, СНИЛС и
заполняет бумаги - выездную карту.

10.00 - Спускаемся к машине, и пока вызова нет, никуда не уезжаем со двора
дома. Дима продолжает заполнять бумаги, а мы с Наталией беседуем о медицине
и о маленьких зарплатах медиков. За разговором проходит минут пять, и снова
вызов: на планшет приходит сообщение с ФИО больного, адресом и симптомами
заболевания.

Дима: "Улица Кривошты, мужчина, боль в животе".

10.05 - Мы снова мчимся к больному.

Кстати, в машинах скорой помощи нет рации, вызовы поступают на планшет и
личные мобильные телефоны врачей. Минус такой связи в том, что если нет
зоны покрытия, то и вызов до врачей может не дойти. Кстати, во время
блэкаута медикам на скорой выдавали рации МЧС.

10.20 - Приезжаем на вызов. Никто не встречает, сами находим нужную
квартиру. Пожилой мужчина жалуется на боль в животе, осматриваем, и пока
Наталия делает кардиограмму, Дима заполняет бумаги, все по той же схеме:
просим у больного паспорт, СНИЛС, полис.

"Больной не готов к приезду "скорой", поиски полиса занимают много
времени", - замечаю я.

Наталия показывает мне кардиограмму, конечно, я там ничего не понимаю, но
внимательно смотрю, а вдруг меня осенит и я начну читать кардиограммы -
но... нет, по- прежнему для меня - это темный лес.

11.00 - Госпитализируем больного в Ялтинскую городскую больницу. Приехав в
Ливадийскую больницу, я даже успеваю выпить с Наталией кофе, а вот "доктору
Диме" везет намного меньше. Он передает больного врачам в приемном
отделении и снова заполняет бумаги. Я заглядываю ему через плечо, чтобы
посмотреть на почерк - ну, как пишут врачи, все знают - все написано
аккуратно и разборчиво. "Так надо", - отвечает на мой немой вопрос доктор.

11.30. - Приходит очередной вызов: "Набережная, молодой человек, потеря
сознания".

Мы мчимся через город, включив мигалку. Машины уступают нам дорогу, однако
возле управления полиции на повороте к "Вилле Елена" один из водителей
просто нас не видит и не слышит. Он перегородил проезд и пытается
припарковаться. Сирена орет, а он не слышит! Пока прочистились ушные
проходы глуховатого автомобилиста и он убрал свой автомобиль, оглохли все,
кто находился в диаметре 100 метров от нас, а наша бригада потеряла
драгоценные несколько минут.

11.45. - Когда мы приезжаем на место, то мужчина, гость нашей Ялты, уже
сидит за столиком в кафе. Медики отводят его в машину скорой и там
осматривают, снимают кардиограмму.

"Жарко тут у вас", - говорит больной.

"Да, в машине скорой помощи действительно жарко, и это несмотря на то, что
на улице сентябрь и не пекло, как в августе", - мысленно соглашаюсь я с ним.

"А летом насколько жарко в машине?" - уточняю я у Наталии.

"Не описать, слов нет, - говорит Наталия и достает из бардачка веер. -
Выходим из машины как из сауны, у меня вот личный кондиционер есть".

12.35. Молодого человека госпитализируем и снова едем в Ливадию. Пока ждем,
как "доктор Дима" передает больного в приемный покой и в очередной раз
заполняет кипу бумаг, я рассматриваю подъезжающие "скорые". Заметив мой
интерес Наталия начинает рассказывать мне про бригады.

"Вот этот врач очень хороший, а эта бригада приехала из Алупки, вот эти
ребята большие молодцы", - говорит она, и в ее голосе чувствуется большее
уважение к своей профессии и к людям.

А я уже начинаю узнавать наши, ялтинские, бригады "скорой". Улучив
свободную минутку, пообщалась и с ними, спросила, комфортно ли они
чувствуют себя в форменной одежде.

Ребята с улыбкой отвечают: "Работаем, как в скафандрах. Но главное -
подобрать свой размер, что получается не всегда".

Пробую ткань на ощупь и понимаю, что она действительно как "стекло". К
слову, "моя бригада" работает в своей личной униформе. Как рассказала
Наталия, она сама купила форму - белую куртку и штаны.

"Вообще непонятно, зачем с нас размеры снимали, если все равно форма пришла
в основном одного, причем, огромного размера", - говорит Наталия.

13.10. Вызов: "Улица Макаренко, мужчине плохо, скорее всего, сердце".

Едем уже в город, пробок нет, но повернуть от остановки "Октябрь" в
переулок удается с трудом - машины припаркованы как угодно и где угодно.
Заходим во двор дома - больной, тяжело дыша, встречает нас сам.

"Доктор Дима" мягко его отчитывает: "Зачем вы сами вышли, почему не лежите,
так нельзя относиться к своему здоровью".

Заходим в комнату, укладываем больного, начинаем осмотр, спрашиваем
симптомы.

"Две ночи уже не сплю, плохо, тяжело дышать, а вот сегодня уже наглотался
таблеток от давления(!) и вас вызвал," - рассказывает больной.

"Удивительные люди! - размышляю я. - Два дня ему плохо, а он сам себе
диагноз поставил, таблетки прописал и лечится. От чего? Непонятно! Так,
показалось, что давление. Зачем нам медики, если у нас каждый больной сам
себе доктор".

Делаем кардиограмму. Я вижу, что Дима и Наталия встревожены. Начинаю
догадываться, что здесь все очень даже серьезно - сердце. Дима ставит
больному катетер, дает выпить таблетки. Наталия готовит капельницу. Все
делают очень быстро, уверенно и сосредоточенно, мне ничего не комментируют.
Ситуация, по всей видимости, действительно серьезная - мужчину надо
спасать. Я вспоминаю, как в машине Наталия рассказывала мне, что работала в
бригаде кардиологов, и понимаю, что жизнь пациента в надежных руках.

13.55. Поставили капельницу, и я держу ее, пока доктор ищет, кто бы помог
нам донести больного на носилках до машины. Самостоятельно водитель Паша и
Дима вряд ли справятся - брезентовые носилки сложно нести вдвоем, больного
надо поддерживать со всех сторон.

Однако, помощников нет, и я предлагаю свою помощь. Ищем ключи от ворот -
надо, чтобы наш автомобиль заехал во двор. Заносим в дом брезентовые
носилки, "доктор Дима" практически сам поднимает больного на покрывале, я
поддерживаю его за плечи, Паша отвечает за ноги. Укладываем мужчину на
носилки. Комната маленькая, развернуться сложно, но мы, быстро мысленно
рассчитав все траектории движения, выносим больного на каталку, а затем и в
карету скорой помощи. Паша, совершив чудеса маневрирования, заехал во двор,
теперь срочно пытаемся из него выехать.

Больной начинает багроветь. Я тихонько спрашиваю: "Это плохо?". Наталия так
же тихо, почти одними губами отвечает: "Да, возможен инфаркт".

Если честно, мне становится очень страшно и за больного, и за моих врачей.

"Доктор Дима" очень коротко бросает в окошко между кабиной и салоном
"скорой" одно слово: "Быстро!" И мы с мигалкой летим в Ливадийскую больницу.

14.25. Не успеваю опомниться, как уже вижу перед собой приемный покой.
Выпрыгиваю из кабины, заглядываю в салон и вижу, что больной уже лежит с
маской на лице.

"Кислород ему давали, - объясняет Наталия. - Но уже все нормально, видишь,
не бордовый. Успели!"

Дима быстро привозит больничную каталку. К нам на помощь подходят врачи из
других машин. На "раз, два, три" больного мужчину быстро перекладывают на
новое средство передвижения, и оно быстро скрывается в проеме больничной
двери. Все почти как в кино. Я перевожу дух и спрашиваю у Наталии,
насколько реален был "не очень хороший" сценарий.

"Риск был серьезный. У больного ОКН - острая коронарная недостаточность.
Другими словами, предынфарктное состояние, - объясняет Наталия. - Это был
врачебный вызов".

Несмотря на то, что сейчас все бригады скорой помощи имеют общую
направленность, то есть ориентированы на все возможные случаи - от травмы
до инфаркта, фельдшерская бригада в сложных ситуациях может вызывать
врачебную бригаду. Но в этом случае, я так понимаю, медлить было нельзя.
Фельдшер и медсестра нашей бригады это понимали и знали, что надо делать. И
сделали! Спасли жизнь мужчине.

Чувство гордости за "мою" бригаду переполняет меня, и я сразу повышаю всех
в звании - теперь они оба у меня врачи. И водитель Паша вызывает мое
уважение не только как "мастер маневрирования на узких улочках с хаотично
припаркованными машинами", но и потому, что помог нести больного. А ведь
это не входит в обязанности водителей скорой помощи.

15.00. Стоим во дворе больницы, Дима снова пишет. А я все размышляю о
сложности и удивительности работы медиков скорой помощи. Мысли прерывает
очередной вызов.

"Улица Макаренко, травма, молодой человек".

15.15. Мы на месте. Больной встречает нас в коридоре квартиры на костылях.
Явно видно, что ему очень больно стоять даже на костылях. Все, что понимаем
из его рассказа: поломал бедро четыре дня назад, лежал в Ливадийской
больнице, но его там не лечили, снимок потеряли, и он ушел домой, но дома
ему стало очень больно, выпил обезболивающие и вызвал "скорую".

Доктор терпеливо объясняет молодому человеку, что из больницы уходить
нельзя. Но вызов есть вызов, и наша бригада четко выполняет свою работу:
ставит шину, бинтует и снова везет пациента в Ливадию.

На подъезде к больнице у меня четкое ощущение дежавю: скорая, жара,
дорожный серпантин, ворота больницы, приемный покой... Дима передает
больного медикам и заполняет бумаги.

Смотрю на часы - 16-20, очень хочется кушать.

16.25. Вызов: "Надо перевезти больного из инфекционного отделения в
Ливадийскую больницу".

Да, транспортировка больных - это тоже функция "скорой помощи". Приезжаем в
инфекционное отделение, забираем больного, привозим в Ливадию, сдаем, пишем
бумаги.....

Время перевалило за 17-00.

"Доктор Дима" говорит: "Домой!", и я понимаю, что мы возвращаемся на
станцию. Станция скорой помощи действительно воспринимается мною уже как
дом, так как Ливадийская больница порядком надоела.. Моя бригада зовет меня
в столовую. Все делятся со мной тем, что принесли из дома. Мне заваривают
вкуснейший кофе. Дима и Наталия, быстро перекусив, идут заполнять бумаги.
"Да сколько же у них бумаг!?" - думаю я и с чашкой кофе отправлюсь
путешествовать по зданию.

В диспетчерской дежурит три сотрудника. Они рассказывают мне, как принимают
вызовы, объясняют, что приоритет - это дети, ДТП, теракты.

"В августе работало 4 бригады, мы тут такого наслушались, - говорит одна из
диспетчеров. - И меня проклинали, и моих родителей, и детей. А за что? За
то, что я срочно машину к ним не высылаю. А где я ее возьму, если все на
вызовах?"

"Чего тут только не услышишь: и угрожают, и матерят, - говорит второй
диспетчер. - Начинают рассказывать, что там давление поднялось у какого-то
"заслуженного деятеля", а я им машину не даю. А что мне делать, если
единственная свободная бригада срочно выехала к восьмимесячному ребенку с
судорогами?"

Диспетчеры рады, что и их профессиональные проблемы кому-то интересны,
начинают по очереди рассказывать о типичных случаях в своей работе.

"Пытаемся рассказать звонящим, что делать до приезда скорой. Например, если
температура, то советуем дать жаропонижающее. А нам отвечают: "Чего это мы
будем ребенка химией всякой пичкать!"

"Просим, к примеру, если рядом находятся с больницей, то самим сразу идти
туда. Но нас никто и слушать не хочет - исключительно скорую помощь и
немедленно домой! Многие обманывают, говорят не те симптомы, вернее,
преувеличивают степень состояния больного".

"Пишут в соцсетях жалобы и проклятья в наш адрес, а мы когда читаем, видим,
что там чистое вранье, а кода сами включаемся в переписку и просим
конкретно указать время, дату, кто и когда не приехал - не отвечают".

Выслушав диспетчеров, иду к главврачу, узнать, чем он занимается. Сергей
Олиференко, показывая мне огромную папку, говорит: "Вот пишу ответы на
жалобы. Причем, большинство жалоб вообще не касаются нашей работы, но я
обязан ответить. Многие требуют наказать наших сотрудников. А за что? За
то, что кто-то кляузу настрочил!? Да, да, именно кляузу! Вот пример".

Читаю жалобу, пишет мужчина, указана только фамилия и инициалы имени.

Вкратце звучит она так: "Я находился в аптеке города Ялта (какая аптека и
на какой улице - не указано - прим. авт.) Когда туда зашла девушка с
автобуса (номер автобуса и данные девушки также не уточнены - прим. авт.),
она сказала, что ей плохо. В аптеке ей померили давление, которое оказалось
очень высокое - 160 (!), ей стало еще хуже, она почти теряла сознание. Я
понял, что она "сердечница" (какой молодец, еще один доктор-самоучка, сразу
диагнозы ставит - прим. авт.). Когда ей стали вызывать скорую, то скорая
ехать отказалась".

После прочтения письма жалобщика мне дают прослушать запись разговора с
диспетчером.

Диспетчер: - Что случилось?

Голос молодой девушки: - Мы тут в аптеке, тут девушке плохо.

Диспетчер: - Что с ней?

Девушка: - У нее давлении

Диспетчер: - Какое ?

На том конце трубки долго выясняют, какое же давление и наконец сообщают -
160.

Диспетчер: - Вы находитесь в аптеке, дайте ей таблетку каптоприла, и пусть
посидит минут 15. При давлении 160 "скорая" не выезжает.

Девушка: Да, хорошо, до свидания.

В этом разговоре я не услышала ни слова о том, что девушка теряет сознание,
что у нее сердце и ей "очень плохо".

Сергей Олиференко говорит, что ему придется наказать диспетчера.

"За что?", - спрашиваю я.

"Вызов не отработала", - отвечает главврач, но у меня остается стойкое
ощущение несправедливости ситуации по отношению к диспетчеру скорой помощи.

В кабинете Сергея Олиференко на стене висит карта всего ЮБК.

"Вот, смотрите, мы здесь, - говорит он и показывает на карте расположение
станции скорой помощи. - А вот сюда (примерно район Стройгородка) требуют,
чтобы мы приехали в течение 10 минут. Как вы думаете, это реально? Конечно,
нет. У нас нет сверхзвуковых самолетов, а только обычные транспортные
средства. Дорога туда занимает как минимум минут 30, а потом обратно на
другой вызов в город бригаде больше часа ехать. Врачей не хватает, на такую
зарплату желающих не много. Молодой специалист может рассчитывать на
зарплату около 15 тысяч рублей. Оплата труда выше у тех, кто уже проработал
более 3-х лет, если, конечно, кто-то выдержит три года на такой зарплате.
Многие работают на полторы ставки. Где-то вакантные места закрываем
фельдшерами. С водителями тоже не все гладко. И опять причина в зарплате.
Посудите сами: на семь тысяч рублей мужчина может кормить семью?" -
рассказывает главврач.

Задумчиво допиваю уже остывший кофе, размышляя о том, почему те, от кого
порой зависит наша с вами жизнь и здоровье, получают копейки. Но так и не
успеваю это понять, ход моих мыслей снова прерывает вызов.

18.30. Вызов "Улица Аверкина, бабушка, 94 года, кровотечение из носа".

Приезжаем, старушка - "божий одуванчик".

"Доктор Дима" спрашивает: "На что жалуетесь, кроме крови из носа, бабушка?"

Бабулька отвечает: "Да что-то сил у мен нет, организм какой-то слабый".

Легкая улыбка на губах доктора: "Так, бабуля, 94 - это уже не 49". Я прячу
улыбку за маской. Колем бабушке укол, ставим турундочки в нос, от
госпитализации она, конечно, отказывается. Доктор очень подробно
рассказывает родственникам, как делать, ставить и менять турундочки, как
прикладывать холод. Если кровотечение не остановится, то надо будет снова
вызвать "скорую" и тогда обязательно ехать в больницу. Возвращаемся в
машину, Дима, как всегда, заполняет бумаги, ждем минут семь, нового вызова
нет, и мы возвращаемся "домой", на станцию.

20.00. Станция скорой помощи.

Почти половину суток я уже с бригадой скорой помощи, устала, хочется
прилечь, хотя, в принципе, ничего, в отличие от моих "докторов", я не
делала. Понимаю, что врачам еще 12 часов работать! Я прощаюсь с ребятами,
делаем несколько фото, возвращаю халат, начинаю желать им, чтобы ночь была
спокойной и... "Доктор Дима" меня прерывает: "У нас не желают ничего".
Тогда просто говорю им "до свидания", а сама иду к остановке своего
автобуса и держу кулачки, чтобы сегодня ночью в Ялте все были живы и
здоровы, а "мои врачи" смогли хоть немного отдохнуть.

P.S. А Наталия действительно ас в "сердечных делах", никто и никогда
доходчиво не смог мне объяснить ,что "изображено" на кардиограмме, а
благодаря ей я теперь точно знаю, как выглядит инфаркт.

"Стажер" бригады скорой помощи Виктория Шевченко

ЮгЯлта

UAmedia

ProEco - новостной мониторинг экологии Украины