"Братья-славяне" в Нормандии и румыны как продукт турецкого Генштаба - два сюжета из российских этнических представлений XIX века

Российский империализм породил интересный побочный эффект - россияне везде
видят братьев-славян. А в XIX веке добрались даже до Нормандии.

Одной из основополагающих для Российской империи XIX столетия была идея о
том, что, как самое мощное и чуть ли не единственное независимое славянское
государство, Россия является лидером славянского мира. Поэтому бытовала
идея, что "славяне - по определению наши". Из-за этого "наших" начинали
искать везде, где это надо было России. Порой это приводило к курьёзам,
впрочем, относительно нормально смотревшимся в первой половине XIX века,
когда что история, что этнография толком не были развиты.

Румын считали славянами, которых османы осознанно эллинизировали и
латинизировали

Например, интересно в этом плане восприятие румын. Начиная с XVIII
столетия, с русско-турецких войн, само существование Валахии и Молдовы как
государств, население которых не хочет немедленно восставать и
присоединяться к России, в лучшем случае ориентируясь на Францию, в худшем -
оставаясь лояльным туркам, очень напрягало российских мыслителей. Причём
эти пресловутые румыны жили очень неудобно для России, отрезая её от
"братушек" в Сербии и Болгарии и не давая перекинуть границы империи на
Балканы.

Хорошую характеристику такого отношения дал чиновник дипломатической
канцелярии российской Дунайской армии Ф.П. Фонтон во время войны с Турцией
1828-1829 годов: "Эти восемь миллионов чуждого славянам племени поселились
здесь на прелестных скатах Карпатских гор, составляя как будто клин между
Славянскими племенами и препятствуя их объединению ... как просто решался
бы Восточный, или, если ты лучше хочешь, Славянский вопрос, если бы Пётр
Великий, во время своего похода вместо изменника Бранкована и равнодушного
и к уничижениям привыкшего народа нашёл бы здесь плотных и честных Булгар
или доблестных Сербов ... исход [Прутского похода 1711 года, закончившегося
поражением Петра I у Стенилешти] был бы другой. Тогда точка тяжести нашей
русской политики перенеслась бы на юг. Тогда, может быть, не
эксцентрический, холодный и гранитный Петербург, но великолепный Киев
сделался бы вторым столичным городом нашего государства.

Безусловно, поэтому сразу же возникла теория о том, что румыны появились
тут не просто так. Логично было бы предположить, что их специально кто-то
вывел - для того как раз, чтобы Россия не смогла соединиться со славянскими
народами Балкан.

И такая теория появилась среди русских, нет, не этнографов, ещё, конечно, а
скорее просто географов и историков славян начала XIX века. Так, академик
А.М. Спиридов в своей работе "Краткое обозрение народов Славянского
племени" говорит о том, что румыны - это потомки древних даков, которые
были славянами. По словам Свиридова, на это указывали сходство со
славянскими "наречиями, ими употребляемыми и имеющими один и тот же корень,
нравами, обычаями, прозваниями людей, названиями городов, селений, рек,
озёр, урочищ, наконец, верой, ими исповедуемой. В нынешнее же состояние
романоязычного народа румын привела Турция, назначавшая правителями Валахии
и Молдовы греков-фанариотов, которые-де и привели к вытеснению
церковнославянского языка в Румынской церкви греческим, эллинизации, а
позже - и латинизации дворянства, и последовавшей за этим латинизации
образованных слоёв (купечества, ибо с интеллигенцией в Валахии и Молдове
было не очень).

Вторил Свиридову Ю.И. Венелин, болгарин, родившийся в Берегово и
эмигрировавший в Россию, который прямо считал валахов и молдаван болгарами,
которые были специально эллинизированы турками, а потом латинизированы
австрийскими униатами, чтобы оторвать их от России. При этом румынский язык
назывался "славянским, но испорченным латинскими и итальянскими
заимствованиями".

Дальше всех пошёл ещё один пророссийский болгарин В. Априлов, прямо
называвший румынский язык искусственным и введённым фанариотами, чтобы
деславянизировать молдаван и валахов. При этом как Венелин, так и Свиридов
считали, что "простые молдаване" (к валахам отношение было хуже) остаются
ещё во многом болгарами и славянизировать их, в случае чего, остаётся
возможным. Такая позиция относительно румын окончательно уйдёт в прошлое
после Крымской войны, хотя по отношению к молдаванам эти идеи будут
всплывать и позднее.

Вандейских повстанцев-шуанов считали славянами по крови, в отличие от
революционеров из Парижа

Обратная ситуация возникла с французами. Точнее, речь идёт о конкретных
жителях северо-западных французских регионов - Нормандии и Вандеи. Дело в
том, что эти регионы отличались своей приверженностью Бурбонам и к монархии
вообще. И после того, как происходила очередная французская революция - в
1789, 1830 или 1848 годах, - там поднималось восстание. Восстания эти
постреволюционные французские режимы обычно топили в крови. Наиболее
известны события после первой революции, когда массовые расстрелы, сожжение
замков и вырезание целых деревень республиканскими войсками было нормой. В
1830-1832 годах Вандея, тем не менее, снова восстала, но тут её подавили
гораздо быстрее (одной из причин были принятые меры после первого восстания
- например, власти свели в регионе значительную часть лесов, после чего
банально меньше где стало партизанить). Даже в 1850-е, уже при Наполеоне
III, в Вандее и Нормандии отмечаются акции протеста под белым флагом
Бурбонов.

Разумеется, в России всё это не могло остаться незамеченным. Разумеется,
бытовала идея (нечто подобное мы можем видеть и в современной пропаганде
РФ), что "революцию сделала зажравшаяся столица" (в данном случае, Париж),
а "простые люди" из провинции всегда против всего этого. Но возникла и
более экстравагантная идея. Так, историк и издатель журнала "Москвитянин"
М.П. Погодин пошёл дальше, и пришёл к выводу, что "народный дух" наиболее
легитимистских и патриархальных Нормандии и Вандеи - в принципе иной,
нежели у прочей Франции, а, следовательно, и происхождение у них другое.
Погодин объясняет легитимизм Вандеи и Нормандии тем, что жители, населяющие
эти области, - славяне по своему происхождению. А славяне имеют совсем
другой характер, чем "галлы", и более склонны к монархии. Таким образом, в
отличие от враждебных революционеров из Парижа, жители Нормандии и Вандеи
получались как бы "братским народом" для России.

Обосновывал эту теорию он тем, что в своё время Цезарь и Брут сражались в
тех краях с некими венетами (это действительно было, только современная
наука считает тех венетов всё же кельтами). А поскольку "венетами" или
"венедами" позже римляне и византийцы именовали славян, то Погодин считал,
что и французские венеты (равно как и те венеты, в честь которых названа
область Венето и город Венеция в Италии) - это славяне. Такая странная на
современный взгляд идея в целом не противоречила тогдашнему состоянию
исторических знаний - в частности, о чём-то подобном пишет чешский историк
Шафарик. Погодин же даже поехал в своего рода научную экспедицию во Францию
в 1839 году, чтобы найти в диалектах Вандеи и Нормандии, а также в
исторических источниках, доказательства своей теории - хотя стройную теорию
построить ему и не удалось.

На самом деле таких эпизодов было больше. Так, как славянскими странами,
которые "должны вспомнить своё славянское прошлое", воспринимались Австрия
и Пруссия - например, дегерманизироваться Австрии предлагал Н. Греч,
издатель главного политического журнала в России "Сын Отечества", а Пруссии
- тот же Погодин. Срабатывала формулировка "славяне - по определению наши".
Славянские страны позиционировались семьёй, роль "старшего брата" в
которой, по понятным причинам, отводилась России. При этом Польша,
безусловно, славянская, но при этом враждебная к России, воспринималась как
"иуда", предатель своего рода. Постепенно на это же наложилось
представление о вековой вражде между славянским и германским миром, через
которое воспринимался (и воспринимается частично и сейчас) конфликт между
Россией и Западом.

поддержать проект

отсканируй
и помоги редакции

Петр и Мазепа

UAmedia

ProEco - новостной мониторинг экологии Украины